Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | -2- | 3 | 4 | 5 | 6
 

Соотечественники

ХРАМ КНЯЗЯ МЕЩЕРСКОГО

С. Мрочковская-Балашова

Не татары, а булгары – странички Родословной.
Он часто вспоминал «Барскую горку», на которой стоял дом его раннего детства. Вокруг густые леса, перелески, полные рыбы озера, хлопотливый ручеек под горкой, душистые луга. И пашни, благодатные пойменные почвы, с которых дед князь Павел Николаевич Мещерский с помощью новейшей агротехники собирал неслыханные урожаи. Бары слыли зажиточными. Само село Дунино, где находилась усадьба, раскинулось вдоль берега маленькой речки Бисерки. Рядом, с восточной стороны, пролегал оживленный старинный тракт Медынь –Гжатск. Как свидетельствуют документы, в 1817 г. прежний владелец села Дунино и нескольких окрестных деревень надворный советник Александр Афанасьевич Долгов построил новый православный храма Казанской Божией Матери с двумя приделами – Иоанна Предтечи и Николы Чудотворца [2].

На этом снимке из Космоса хорошо видна дорога (прежний почтовый тракт). По ней прихожане во всей округи некогда устремлялись в Храм.


«Имение наше было большим, очень богатым. Дед хорошо относился к крестьянам и известную часть своих доходов тратил на богоугодные дела. Основал для крестьянских детей начальную школу. Верно, только для мальчиков. Наиболее способных определял на помещичий кошт в гимназии. А самых одаренных – в университеты, опять же на свое иждивение. В Дунино была и больница, обслуживали ее врачи, а не фельдшер, как в обычных сельских пунктах. Крестьяне платили барину добром и почтением..

Рассказ этот я записала по «горячим следам» – сразу же после возвращения от Андрея Павловича домой. К сожалению, он, человек удивительной скромности, никогда и никому не позволял записывать беседы с ним. И многое кануло в Лету забвения...

«В усадьбе к концу войны жили мама, мы, двое детей – я и брат Дмитрий, наша тетя и няня Татьяна. Отец был на фронте...»

Мальчик Андрей, как записано в его метрике, родился 22 мая 1915 г. в Гжатске (ныне районный центр Гагарин) на Смоленщине. До него от Дунино рукой подать – каких-нибудь 30 верст. Мама, княгиня Наталья Степановна, и поехала туда рожать своего второго ребенка. Без мужской опоры нелегко – муж на войне, отец Степан Степанович Хрулёв уже два года как умер
[3].


Брат отца Сергей Степанович Хрулёв – в Петербурге, да и рассчитывать на него не приходится – слишком высокого полета птица: банкир, крупнейший промышленник... [4]

А Гжатск как никак город, больница получше, да и родственников вокруг полно – Мещерские, Хрулёвы, Володимеровы, Мусины-Пушкины, Демидовы, Тенишевы, Урусовы – кузены, кузины (так в те времена именовали сородичей – двоюродных, троюродных, а то и вовсе седьмой воды на киселе), всех не счесть... Жили они то в ближних, то дальних усадьбах – Дугино, Валуево, Лотошино, Василево, Острога, Рудихово, Ивановское...

Разрасталось древнее родословное древо Мещерских, ветвилось, плодоносило. Плоды эти есть наиважнейший субстрат индивидуума. Образование же и воспитание – лишь хорошая подкормка для него. Поэтому и вкрапливаю в свой рассказ об Андрее Павловиче эпизоды его родовой хроники, вписанной не только в анналы истории, но и в его генетическую память. По ее «следам» проследим «этапы большого пути», сформировавшие личность князя Мещерского.

Князья Мещерские давно уже заселили среднерусские края... Как известно, их первоначальной вотчиной была Мещера.
«Род Мещерских произошёл от Уссейна князя Ширинского, сын которого Бахмет пришёл из Орды на Мещеру и «засел в ней» в 1298 г. Его сын Беклемиш крестился; потомки его до 1398 г. сохраняли за собой владение Мещерой».[5]

Но нет же, Мещерские, как и многие другие выходцы из Орды, не были татарского происхождения, а булгарского. Что удостоверено последними исследованиями ученых[6]. Об этом писал еще в 1300 г. персидский историк Вассаф – позабытое старое вновь открывается сегодня. В 1237 г. татаро-монгольская Орда окончательно покорила Волжское булгарское царство: «От множества войск земля стонала и гудела, а от многочисленности и шума полчищ столбенели дикие звери и хищные животные»[7]. «Тое же осени придоша от восточные страны в Болгарскую землю безбожные татары и взяли славный Великий город Болгарьский и избиша оружьем от старца до унага [8] и до сушаго младенца, и взяша товара множество, а город их пожогша и всю землю их плениша»[9]. Великая Булгария перестала существовать как государство. Уцелевшее население укрывалось в дремучих лесах и непроходимых урочищах, продолжая набеги на Орду. Впоследствии остатки булгарского племени растворились среди вединов (чувашей), меровийцев (марийцев), мордванов (мордвы).

Язык и обряды – пожалуй, самое убедительное свидетельство об этносе народа. Позволю себе небольшое отступление. Несколько лет назад мне довелось с болгарской телевизионной группой снимать фильм о быте и обычаях Чувашии. Красочные пестротканые национальные одежды с типичным болгарским орнаментом, народные музыкальные инструменты: бубны, барабаны – копия болгарских «тыпанов», колокольца – ни дать ни взять «хлопатари» – в Болгарии пастухи подвешивают их к шее домашнего скота. Их перезвон – музыка балканских горных пастбищ! Но самое поразительное из увиденного – привязанные к иконам мартеницы! «Что означает этот обычай?» – спросила я хозяйку сельского дома, где проходили съемки. – «Не знаю, но у нас так принято спокон веков», – ответила она...

Другая выжившая часть булгар переселилась к буртасам в Пойдовию (позд. Подолия) и на русские земли. Еще в конце XIV века кн. Александр Юрьевич Мещерский (VI колено от Уссейна) уступил владетельные права на большую часть княжества Мещера Великому князю московскому Дмитрию Донскому – первому собирателю Московии. Его праправнук – кн. Юрий Семенович с согласия родного брата князя Василия Семеновича и двоюродных – Константина и Ивана Борисовичей передал оставшуюся часть Мещеры Великому князю московскому Ивану III – внуку Дмитрия Донского. Взамен князья Мещерские получили вотчинные волости на Руси. И таким образом стали вассалами Московского государя. Так, князья Борис и Василий Ивановичи (XV и XVI колено) «были помещены в Новгородской земле». «В 1540 году в округе Твери отмечаются земли нововыходцев, возможно новокрещённых, Аксамита и Бархата Ивановичей Мещерских»
[10] . Следует заметить, что тюркские имена и ислам булгар – отнюдь не факт их татарского происхождения, а плод продолжительного влияния могущественной Орды. «Эти Мещерские были в родстве с Карамышевыми и имели земли по речке Ликова по границе Московского и Тверского уездов. Из этих Мещерских Юрий в 1563 году был князем – приставом при епископе Арсении Полоцком»[11]. В начале XVII века они породнились с Валуевыми, как пишет тот же Веселовский[12].

Большинство знатных переселенцев назначалось воеводами. Кто в Казань и Кострому, кто в Рязань, Вятку, Тулу или Новгород-Северский, а кто и в саму Мещеру. В браках с русачками плодились, размножались потомки булгарских ханов, расселялись по соседним землям, обустраивали новые вотчины. Верой и правдой служили русскому царю. На военном и гражданском поприще.

Немало генералов Мещерских прославили своими подвигами Восемнадцатый век. Один из них князь Платон Степанович (08.11.1713–23.12.1799), прямой пращур кн. Андрея Павловича, был записан в военную службу еще при Петре I. При Екатерине II он уже в чине генерал-аншефа. Звание это учреждено Петром I и в Воинском уставе 1716 г. определено как «главнокомандующий, равный фельдмаршалу». Одна из его обязанностей – возглавлять «консилию» (совет генералов). «Табелью о рангах», принятой в 1740-х, генерал-аншеф приравнивается к «полному генералу» и заносится в категорию 2-го класса, что рангом ниже фельдмаршала. После смерти Екатерины II звание генерал-аншефа заменено генеральскими чинами по родам войск: генерал от инфантерии, кавалерии, артиллерии, инженер-генерал.

Однако чиновная субординация не меняет сути отношения царицы к славному генералу. С 1769 по 1775 князь Платон Степанович – правитель Малороссии. Затем последовательно занимает посты наместников – Казанского, Симбирского, Пензенского и Вятского. В 1792 выходит в отставку «по возрасту». Возможно, это обстоятельство заставило Павла I вернуть генерала к службе, как возвращал он всех разжалованных его матерью. Первым делом император награждаег его за заслуги перед Отечеством высшим российским орденом Св. Андрея Первозванного. А потом назначает на пост Казанского генерал-губернатора.


В 30 июня 1798 род князей Мещерских вместе с гербом внесен в число российско-княжеских родов во вторую (утвержденную новым царем) часть Общего Российского Гербовника.

Но будет несправедливым объяснить милости Павла I к отставному генералу от инфантерии кн. Платону Степановичу лишь стремлением нового государя действовать наперекор решениям нелюбимой и нелюбящей матушки. Вопреки культивировавшемуся о нем мнению, Павел Петрович умел отличать золото от мишуры. Житие кн. Мещерского, лаконично выраженное в нижеприведенной эпитафии, – редчайший в истории случай, когда оценка человека монархом и власть имущими совпадает с мнением о нем самых близких его людей – родных и друзей:

«Въ память почивающему здѣсь князю Платону Степановичу Мещерскому,
генералу отъ инфантерiй и орденовъ Св. Андрея Первозваннаго, Св. Александра
Невскаго, Св. Владимiра 1 степени и Св. Анны кавалеру, мужу, любви къ Богу,
вѣрности къ Монархамъ, ревности къ службѣ и состраданiя къ ближнимъ
исполненному, 8 ноября 1718 г. родившемуся, 23 декабря 1799 г. скончавшемуся,
оплакивающiя кончину его супруга и дѣти cie надгробье воздвигли».


Эту казалось бы, типичную велеречивость похвального слова усопшему подтвердит спустя полвека отзыв первого русского генеалога кн. Петра Долгорукова – человека скупого на похвалы и строгого судьи своих соотечественников: Князь П. С. Мещерский – «один из самых почтенных людей своего времени и по характеру и по личным качествам»[13].

Женой П.С. Мещерского была Овцына Надежда Александровна (1736–1824) из древнего боярского рода, причисляемого к потомкам Рюриковичей. Родоначальник бояр Овцыных – Дмитрий Овца был сыном Владимира Красная Сабля (см. приложение 2).

Прожившие в любви и мире супруги произвели на свет двоих сыновей да трех дочерей: Петра, Алексея, Прасковью, Наталью, Анастасию. Прасковья Платоновна вышла замуж за своего двоюродного дядю кн. Юрия Федоровича Мещерского – сына кн. Федора Юрьевича Мещерского, кузена ее отца. Трагичная судьба этой семьи поведана в эпитафии надписи на могильной плите их дочери:


«Лѣта 1789 года февраля 27 дня представилась оть кратковременный сея жизни въ вѣчное блаженство младенецъ княжна Анна Юрьевна, рожденная 1787 г. iюня 6 дня отъ князя Юрiя Ɵеодоровича и княгини Прасковьи Платоновны Мещерскихъ. Оставлена сиротою по кончинѣ обоихъ родителей на другомъ году своего возраста» (Зашт. г. Воскресенскъ (ныне Истра) Моск. губ., Ново-Ӏерусалимскiй монастырь, въ Христорождественскомъ соборѣ, въ придѣлѣ Избiенiя Младенцевъ»[14].


Через вторую дочь Анастасию Платоновну Мещерские породнились с князьями Тенишевыми. Предки мужа Анастасии – Дмитрия Александровича Тенишева также считаются выходцами из татарских князей.

Самым известным представителем этого рода был кн. Вячеслав Николаевич Тенишев (1844–1903) – промышленник, этнограф, музыкант (закончил СПб. консерваторию по классу виолончели), основатель Тенишевского реального училища в Санкт-Петербурге, комиссар от России на Всемирной выставке в Париже в 1900 г., владелец имения Талашкино в Смоленском уезде.
Того самого Талашкина, которое прославлено его второй (с 1892 г.) женой Марией Клавдиевной, урожденной Пятковской (1864–1928) . Эту исключительно одаренную женщину современники называли «гордостью всей России» – оперная певица, художник, коллекционер, писатель, меценат, она превратила Талашкино в художественный центр, где трудились знаменитые художники Репин, Рерих, Врубель, Коровин, расписывали утварь, балалайки, мебель). Коллекция княгини стала основой созданного ею в 1911 г. в Смоленске музея «Русская старина».



Портрет кн. М.К.Тенишевой. Худ. И. Репин, 1896
Третья дочь Наталья (ум. до 1818) породнила свой род с Мусиными-Пушкиными – потомками новгородца Ратши, родоначальника многих русских фамилий, в том числе и Пушкиных. Она вышла замуж за Ивана Михайловича Мусина-Пушкина – внука любимца Петра I смоленского и астраханского воеводы Ивана Алексеевича Мусина-Пушкина (1661–1729), боярина, после участия в Полтавской битве пожалованного в 1710 году в графы, затем сенатора, действительного тайного советника. Эта ветвь рода Мусиных-Пушкиных также славна своими предками. Отец гр. Ивана Алексеевича – Алексей Богданович Мусин-Пушкин, комнатный стольник, был собирателем древностей и писателем.

Блестящая поначалу карьера младшего сына генерал-аншефа Мещерского – Алексея Платоновича (9.3.1779–28.12.1839) быстро завершилась: 3 января 1797 г. 18-летний юноша был назначен флигель-адъютантом императора Павла и штабс-капитаном Измайловского л.-гв. полка, но через два года, в 1799, отставлен от службы. Можно только гадать, что было тому причиной: некая ли шалость молодого человека, вызвавшая гнев взбалмошного императора, потеря монаршего фавора, завершившегося со смертью его отца кн. Платона Степановича. Но, вполне возможно, оставить армию его заставили дела управления многочисленными имениями, доставшимися ему в наследство: Ивановское, Бахарево, Беляево, Горка, Емельяниха... – 12 деревень в Бежецком уезде Тверской губернии. От брака с Анастасией Александровной Петрово-Соловово (3.1.1779–20.5.1810) имел двоих сыновей: Платона
[15] и Александра [16]. Упоминаю о них лишь потому, что оба они вошли в Летопись жизни А.С. Пушкина. Засвидетельствованы их встречи с Поэтом у Зинаиды Волконской и у почт-директора А.Я. Булгакова. А кн. Платон на масленице 1 марта 1831 г., вместе с молодоженами Пушкиными участвовал в московском санном катании, устроенном супругами Пашковыми. О нем Пушкин спрашивал П.А. Вяземского в своем письме из Петербурга в Москву: «Правда ли, что моя Гончарова выходит за архивного Мещерского?» (датируется концом января 1830 г.).

Старший сын кн. Платона Степановича – Петр Платонович (28.9.1763–31.1.1839) пошел по стопам отца, но взлетел не столь высоко – дослужился лишь до чина генерал-майора. В жены облюбовал соседку по имению – Александру Николаевну Аксакову. Их сын Николай Петрович (1806– ок.1870), штабс-капитан в отставке (с 1838), помещик Медынского уезда, прапрадед князя Андрея Павловича. С него-то и началась медынская династия Мещерских и их пресловутая любовь к земле. Он дважды был женат: на Ольге Васильевне Нееловой (21.5.1806–5.4.1831) – брак без потомства, второй раз на Александре Михайловне Ларионовой (1809-1890). Она родила ему двух дочерей Софью (15.09.1837–1846) и Ольгу (14.03.1842–19.08.1850) и наследника Николая Николаевича
[17].

Даты жизни дочери Софьи Николаевны и ее матери до недавнего времени были неведомы. Их обнаружил собиратель семейной хроники кн. Андрей Павлович. Мечта, лелеянная им все годы эмигрантского бытия, наконец-то сбылась – он побывал на Родине. Очень надеялся посетить родовое имение – не пустили: в ту пору «иностранец» не имел права отъезжать от Москвы далее чем на 25 км. Выручили московские приятели. Съездили вместо него в Дунино, обозрели окрестность его глазами и описали князю увиденную жуткую картину великого разора. От барского дома не осталось даже фундамента – стены селяне разобрали на кирпичи для хозяйственных нужд. Храм Казанской Божией Матери, закрытый для богослужения в 1937, – в развалинах, проломами зияют два его придела Иоанна Предтечи и Николая Чудотворца. Не восстановлен и поныне (его сегодняшний вид – в начале статьи и ниже).


Храм Казанской Божией Матери сегодня.
Снимки Алексея Яворского


А ведь некогда чудотворная икона Богородицы привлекала в эту главную церковь округи тысячи богомольцев. В приход входило 340 дворов из десяти близлежащих деревень с более чем полутора тысячами жителей. Прежде богатое село Дунино превратилось в крохотную деревушку о десяти дышащих на ладан душах. Она даже потеряла свое название и фактически вместе с другими четырьмя подобными перестала существовать, влившись в поселение «Передел». Но и в нем сегодня числится около 400 жителей. Заброшенное сельское кладбище, порушенные надгробия, могильные плиты – те, что не растасканы – валяются на земле. Среди них и обнаружились княжеские с высеченными на них датами смерти княгини Александры Михайловны, ее дочери Софии Николаевны и брата княгини Ивана Михайловича Ларионова (1803–1823). Вероятно, после его преждевременной кончины имение Дунино и перешло к сестре Александре. И она принесла его в приданое своему мужу Николаю Петровичу...

Плодородные пойменные земли медынского поместья пленили его. Особенно после малой пригодности для земледелия суглинков и подзолов Костромской губернии, где в Михеевском – усадьбе деда Платона Степановича прошло его детство. Став хозяином Дунино, он решает оставить армию – а было ему в ту пору всего лишь 32 года, поселиться в деревне и заняться сельским хозяйством. Да и семью надо было кормить – к этому времени у них с женой уже было двое детей. Так князья Мещерские стали земледельцами.

«При этом рачительными, – заметил Андрей Павлович, рассказывая мне как-то раз о родовом имении. – Осушали заболоченные луга, применяли многопольный севооборот. Сеяли не только зерновые, лен, коноплю для производства пеньки, но развивали и скотоводство. Завезли высокоудойливые породы коров, стали производить сыры, по примеру родичей – лотошинских князей Мещерских. «Мещерский сыр» – ныне забытое в России понятие. А до революции и даже до второй мировой войны он пользовался большим спросом. В 1812 году в Лотошине Тверской губернии был построен первый в России сыроваренный завод. Сначала сыры варили по швейцарской технологии производства «Эменталя». Постепенно сложилась и своя собственная – в производстве сыров Мещерские первыми стали использовать молочнокислые бактерии, выведенные конце XIX профессором А.С. Севереном. Сыр «Мещерский» выпускался тогда огромными 100 килограммовыми кругами. Варили его с мая по октябрь, а осенью и зимой готовили другие сорта – «Тильзит», «Бакштейн», «Голландский». Подобные сыроварни возникли затем и в имениях других Мещерских. Николай Петрович внес лепту в производство «Медынского» сыра – разновидности «Дорогобужского». Изготовляли его для себя, а позднее и для продажи. Сыроделие стало одной из отраслей сельскохозяйственного производства. Но я, кажется, увлекся описанием нашего утраченного рая...».

Горестные воспоминания о начале крушения этого рая стерли с лица Андрея Павловича разнеженную улыбку.

«В годы войны матушка Наталья Степановна энергично заправляла всеми делами имения. Так что разруха в Дунино началась лишь после революции. В деревни возвращались с фронта солдаты. Сразу же принимались агитировать крестьян за большевистскую власть и свержение помещиков. Озлобляли, настраивали против «эксплуататоров». Сделать это было нетрудно. Изнуренному тяготами войны народу нужна была отдушина. Ею для дунинских селян стали мы, владельцы усадьбы. Ворвались в нее, разграбили, а нас, ее обитателей, заточили в лесной сторожке и даже окна зарешетили, чтоб все чин чином, как и положено содержать преступников: трех женщин да двух малышей – трехлетнего Дмитрия и меня, его погодка. При этом посулили, что скоро всех нас расстреляют. О добром отношении к ним деда Павла Николаевича и моего отца Павла Павловича, как это и бывает, начисто забыли. Однако верные люди остались. Ночью они взломали дверь, усадили нас в сани и, выбравшись окольными путями из губернии, довезли до самой Москвы. Там мы встретились с отцом. На семейном совете решили – смутные времена пережить на юге. Еще была вера в недолговечность власти большевиков. Отец остался возле своей больной матери Натальи Львовны – не мог же бросить ее одну. Больше мы его не видели. Два года мытарств по южным краям, прежде чем в 1920 г. мы с матерью оказались в Болгарии...».

Андрей Павлович помолчал. А потом, вопреки своей обычной мужественной сдержанности, сокрушенно промолвил:
«Я до сих пор иногда кричу по ночам – снятся кошмары детства... А ведь оно – фундамент нашей будущей жизни... Но разве можно назвать детством ужасы пережитого в сторожке, последовавших скитаний по Новороссии, Турции, безотцовщину...Так что детства – в привычном понимании как самого светлого и беззаботного периода жизни человека – у меня не было..

Подобные впечатления от первых детских лет могли заложить лишь один фундамент – настороженность к окружающему миру и убеждение в его враждебности. Злоключения эмигрантской жизни в Болгарии не только углубили эти чувства, но и превратили их в «кирпичик» генетической памяти. Позднее, общаясь с единственной дочерью Андрея Павловича Натальей Галь, я постоянно «спотыкалась» об эту суровую, почти непробиваемую, сдержанность ее характера. Даже 45 лет жизни в свободной стране Швейцария не сумели истребить в ней это качество...

В ХІХ потомки генерала П.С. Мещерского словно охладели к военной карьере – подвизались все больше в придворной службе: сенаторы, гофмаршалы, обер-прокуроры, камергеры, церемониймейстеры. Другие в предпринимательство ударились – крупное землевладение , промышленность… А если иные и служили в армии, то, скорее всего, по воинской повинности и в невысоких чинах. Впрочем, возможно, мое заключение преждевременно – родословное древо Мещерских все еще не обросло ветвями, и непонятно почему, генеалоги не постарались, чтобы оно пышно расцвело. Ведь род Мещерских был очень плодовитым, во многих семьях до десятка и более детей рождалось. Неведома не только их судьба, но часто даже и имена…

В изданной в 1886 г. «Истории родов российского дворянства» почетного вольного общника Императорскоъ академии художеств и действительного члена Императорского русского археологического общества П.Н. Петрова в обзоре о князях Мещерских читаем: «Нам известно еще несколько имен представителей этого рода, но до получения более обостоятельных известий об этих лицах мы теперь привести их удерживаемся».

Почти 130 лет минуло с той поры, а «обстоятельных известий» так и не прибавилось. К примеру, от дочери Андрея Павловича – Натальи Андреевны я узнала, что ее прадед кн. Павел Николаевич Мещерский (1861–1905) служил на военном флоте, был заядлым путешественником, побывал в Америке, Индии, Океании. Его кузен кн. Александр Александрович Мещерский (01.06.1844–?), секретарь отделения статистики Русского географического общества, был одним из самых близких и верных друзей Николая Николаевича Миклухо-Маклая еще со времени обучения обоих в гимназии, а затем и в Иенском ун-те. Организовав сбор средств, князь Александр помог путешественнику снарядить экспедицию в Новую Гвинею. Вел с ним оживленную переписку (в его архиве сохранилось 406 писем от Н.Н.). А Миклухо-Маклай назвал именем друга князя Мещерского новогвинейские мыс и банку (губу). Вполне возможно, что кн. Александр рассказами о Миклухе пристрастил своего кузена Павла к морским путешествиям и помог ему отправиться в плавание на том самом российском корвете «Скобелев» (бывшем «Витязе»),что в составе эскадры военных кораблей судов Тихого океана под командованием контр-адмирала Н.В.Копытова участвовал в Новогвинейской экспедиции. По возвращению из плавания Павел Николаевич вышел в отставку, долго жил в Западной Европе, имел квартиру в Париже, дом во Флоренции. В Вене повстречался с баронессой Лёвенштейн
[18], обвенчался с ней в русской посольской церкви. Возвратился с молодой женой в Россию и «засел» с ней в провинции. Остепенился. Посвятил себя сельскому хозяйству. Занимался делами земской управы, благотворительностью. Нарожал с баронессой четверых детей: Николая (1885–1918), Павла (1887–?), Юрия (1898–?) и Наталью. Князь Павел Павлович и стал отцом Андрея Павловича.

-----


Примечания и комментарии


[2] Сведения об истории Дунино, ее усадьбе и ее владельцах почерпнуты из статьи Юлии Пионтковской, науч. сотрудника регионального фонда «Возрождение калужской усадьбы»/ сайт газеты «Знамя» - Калужской областной газеты, 27.8.2008: http://znamkaluga.ru/content/view/63/19/

[3] Хрулёв Степан Степанович (02.07.1860–28.03.1913), д.с.с., нижегородский губернский прокурор (1897–март 1900), прокурор Харьковской, Московской и Петербургской судебных палат, в 1909–1913 начальник Главного тюремного управления Мин-ва юстиции России, автор нескольких работ о деятельности судов присяжных в России. Был женат на Прасковье Александровне Володимеровой, дочери орловского помещика А.Н. Володимерова и его жены Натальи Афанасьевны (1844-1932), урожденной Матвеевой..

[4] Хрулёв Сергей Степанович – действ. статский советник, брат предыдущего, председатель правления Полтавского земельного банка; видный общественный деятель. Юрист по образованию, {был товарищем прокурора в Полтавском окружном суде, прокурором Орловского суда, Полтавского окружного суда членом Петербургской Судебной Палаты, а с 1901 – председателем правления Петербургского Международного коммерческого банка, членом комитета съездов представителей учреждений русского земельного кредита и членом совета съездов представителей промышленности и торговли), один из крупнейших промышленников дореволюционной России: директор об-ва Тульских меднопрокатных и патронных заводов, член правления Жиловского об-ва каменноугольных копей и рудников, учредитель частных об-в Алтайской, Северо-Донецкой и Черноморской железных дорог.

Род Хрулёвых – один из древнейших русских дворянских родов и, по «Государеву родословцу» (см.С.Б. Веселовский. Исследование по истории класса служилых землевладельцев М., 1969) происходит от общего предка с Пушкиным Ратши. Их роды разделились после правнука Ратши Гаврилы Алексеевича. От правнука последнего Григория Пушки (8 колено от Ратши) пошел род Пушкиных. А от другого сына Гаврилы – Акинфа Великого зачался род Остея, основателем которого стал его правнук Александр Андреевич Остей, получивший боярство от Дмитрия Донского. Внук же его – Андрей Романович по прозвищу Хруль и стал родоначальником Хрулёвых.


[5] Общий гербовник дворян России (далее – ОГДР), ч. II,1798 г., с. 8.

[6] По версии болгарского ученого архитектора Слави Дончева, булгары обитали в Центральной Азии еще до н.э. «Называть булгар тюрками – большой лингвистический и хронологический парадокс. Когда тюркские племена появляются в Центральной Азии (510 –520 гг.), булгары уже тысячу лет существуют на территории Европы. Язык гунно-болгар сложился в предтюркскую эпоху. Его единственной параллелью может быть чувашский язык». (Из интервью С. Дончева для газеты «Македония» (№38, от 21.10.1998). О народе «булоцзи» (идентифицируемом с «булгарами» и определяемом как «рабы гуннов», т.е. чужеродное племя, покоренное гуннами) находим сведения в китайских хрониках уже во 2 в н.э.

[7] Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. т. 2. М–Л.,1941. C.22-23.

[8] Унага ( старослав.) – юнага, юнак, юноша.

[9] Полное Собрание Русских Летописей (ПСРЛ), Т.1.Лаврентьевская летопись. Стр.459.

[10] С.Б. Веселовский. Ономастикон. Древнерусские имена, прозвища и фамилии. М. Изд-во «Наука».1974, с.11

[11] Полное Собрание Русских Летописей (далее – ПСРЛ), выпуск 29, с. 312

[12] С.Б. Веселовский. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М.,1969, с. 105, 263

[13] РОССИЙСКАЯ РОДОСЛОВНАЯ КНИГА, издаваемая кн. Петром Долгоруковым, часть 2-я, СПб., 1855, с. 24

[14] Источ.: Провинциальный некрополь, с. 549.

[15] Мещерский Платон Алексеевич , кн. (26.11.1805–26.7.1889) – служил в Московском главном архиве М-ва иностр. дел (за что именовался «архивным юношей»), впосл. чиновник особых поручений при министре внутренних дел, статск. советник, камергер.

[16] Мещерский Александр Алексеевич , кн. (07.03.1807– не ранее 1864 ) – службу начал в том же архиве МИДа, впосл. полковник, генерал-лейтенант (так у Руммеля, т. 2, с.52), был женат на Марии Валерьяновне Новосильцовой (1825–18.12.1897).

[17] Мещерский Николай Николаевич, кн. (30.8.1834–1893) – камер-юнкер Двора Его Императорского Величества, коллежский, затем статский советник, с 1881 предводитель Дворянства Медынского уезда, почетный мировой судья, а с 1888, губернский гласный от Медынского уезда в Губернском земском собрании; с 1888 – председатель уездного земского собрания, был женат на Александре Павловне Тучковой (10.11.1837– 19.02.1881, Лозанна) – дочери Павла Алексеевича Тучкова (07.04.1803–21.01.1867) – генерал-адъютанта, генерала от инфантерии (1859), московского военного генерал-губернатора (1859—1864), члена Гос.совета и его жены Елизаветы Ивановны Веригиной (04.07.1805–02.09.1875) – кавалерственной дамы ордена св. Екатерины.

[18] Лёвенштейн Элиза,
баронесса, в православии – княгиня Наталья Львовна Мещерская, скончалась в Москве в 1918 г. (по сведениям ее внука кн.А.П. Мещерского). Однако в электронной версии книги «Заклейменные властью» [Анкеты, письма, заявления политзаключенных в Московский Политический Красный Крест и Помощь политзаключенным, во ВЦИК, ВЧК-ОГПУ-НКВД, по категориям репрессированных) ДВОРЯНЕ: КНИГА ПАМЯТИ: http://pkk.memo.ru/page%202/KNIGA/Me.html ] находим свидетельство, касающееся ее дочери Натальи Павловны Урусовой, из которого следует, что в 1927 г. ее мать была жива:
«УРУСОВА (урожд. Мещерская) Наталья Павловна. Княгиня. В 1927 — арестована в Москве, освобождена с ограничением проживания (-6). По обращению в Помполит ее матери, Мещерской Натальи Львовны, дело было пересмотрено, но приговор не был изменен. Выехала из Москвы. (Источник: ГАРФ. Ф. Р-8409. Оп. 1: Д. 188. С. 57; Д. 369. С. 93)».



 
1 | -2- | 3 | 4 | 5 | 6
© 2005-2012 Все страницы сайта, на которых вы видите это примечание, являются объектом авторского права. Мое авторство зарегистрировано в Агентстве по авторским правам и подтверждено соответствующим свидетельством. Любезные читатели, должна вас предупредить: использование любого текста возможно лишь после согласования со мной и с обязательной ссылкой на источник. Нарушение этих условий карается по Закону об охране авторских прав.